Серджиу Сагайдак, бывший сотрудник Banca Sociala и экс-глава Отдела по борьбе с отмыванием денег и мониторингу транзакций, рассказал в интервью порталу crimemoldova о своем отношении к арестам Платона и Шора, о подозрительных людях, которые следят за ним и об инструкции от друзей из США, которой он воспользуется в случае опасности для своей жизни.

   - Почему вы выступили с громкими заявлениями только после откровенний Гофмана? 

Всегда хотел, чтобы все знали правду – это моя главная мотивация. Решил сделать заявление после того, как господин Гофман публично выступил со своими откровениями во время участия в программе «Интерпол». Я рад, что нашел человека, который говорит правду. Этот его поступок вдохновил меня на то, чтобы и я вышел с подобным заявлением. Причина проста: пострадало множество людей, включая меня. Я мечтал, что настанет день и люди узнают, что же на самом деле произошло. 

Когда я еще жил в стране, я занимал должность главы Отдела по борьбе с отмыванием денег и мониторингу транзакций в столичном банке. Я работал с государственными учреждениями, дипломатическими миссиями, международными органами. В работе мы всегда старались объединить внутренние системы контроля коммерческих банков, чтобы минимизировать риски мошенничества. Но, принимая во внимание, что мы живем в Республике Молдова, делать это нужно было очень аккуратно.

 Когда выхожу из дома, часто вижу как несколько человек, сидя в своих автомобилях, долго смотрят на меня, а потом тут-же с кем-то принимаются разговаривать по телефону. Началось это недавно.

  - Было страшно?

Конечно, было. Потому и делал все более-менее мягко. Сейчас поменялись обстоятельства. Я живу за границей. Кроме того, сейчас, когда после заявлений господина Гофмана лед тронулся, я тоже принялся выступать с откровенными заявлениями. Помимо Гофмана, господин Вячеслав Негруца тоже высказывался довольно откровенно в отношении банковского мошенничества, но его, к сожалению, не особенно-то и слушали. 

  - Чувствуете ли вы себя в безопасности, находясь в Лондоне?

Вполне себе да. Но хочу сказать, что с недавних пор я обратил внимание на крайне подозрительные обстоятельства, а еще на несколько автомобилей по соседству, из которых за мной наблюдают. Мое местонахождение, видимо, было обнаружено. Я заметил несколько подозрительных автомобилей. А англичане - это не те люди, которые долго смотрят на тебя. Когда выхожу из дома, часто вижу как несколько человек, сидя в своих автомобилях, долго смотрят на меня, а потом тут-же с кем-то принимаются разговаривать по телефону. Началось это недавно. Предполагаю, что я здесь поставлен под слежку.  При малейшем подозрении, что моя жизнь и здоровье оказались под угрозой, я воспользуюсь запасным планом действий. Этот сценарий мне предложили в США, когда я обратился к определенным правительственным структурам Великобритании. 

   - В какие учреждения вы обратились и каков был их ответ?

В первую очередь, это НБМ, посольство США и представительство МВФ в Кишиневе.  

   - Какой вам сегодня видится судьба Вячеслава Платона?

Во-первых, должна быть понятна моя позиция и позиция господина Гофмана. Платон был одним из тех, кто вовлечен в мошенничество в банковской системе. Он примет участие в справедливом судебном разбирательстве, а не в постановочном шоу, как в случае с Шором. Потому и был отложен запрос об экстрадиции Платона до слушания дела по нему представителями Департамента юстиции США и ФБР. Даже находясь в качестве подозреваемого, у него есть право давать показания. К сожалению, ситуация в Республике Молдова такова, что государственные учреждения в ней захвачены и являются зависимыми. Если Платон подвергнется экстрадиции до слушания при участии властей США, возникает риск того, что он не станет давать показания. Ему просто не позволят их давать. Шор, например, дал те показания, которые ему позволено было дать. 

В том случае, если следственным органам США удастся провести слушание, выяснится множество интересных деталей. Это принимая во внимание, что господин Платон знает те схемы, по которым произошла эта банковская кража, и знает имена тех людей, которые извекали из этого выгоду. Платона достаточно быстро арестовали, чтобы сейчас вернуть его и заставить замолчать. 

  - Вы считаете, что ФБР станет действовать заодно с молдавскими следственными органами?

Если я не ошибаюсь, от ФБР уже поступило предложение о сотрудничестве в отношении банковского мошенничества. Только вот не знаю, приняла ли Республика Молдова эту помощь.

   - А почему бы и не принять?

Сейчас власти и правоохранительные органы Молдовы могут добровольно начать расследование, пользуясь международной помощью, будь то Европол, ФБР или Министерство юстиции США. Сейчас необходимо заявление от Генеральной прокуратуры о том, что она готова принять эту помощь. Потому что иностранные эксперты, даже предлагая нам помощь, должны оставаться в статусе сторонних наблюдателей. И подобный шаг со стороны прокуратуры не сможет не вызвать доверия.

   - Вы считаете, что прокуратура может проявить нечистоплотность в расследовании этого дела?

Не только я так считаю. Большинство граждан так думают. Потому что прокуратура не обладает государственной независимостью. И за выполнением этого расследования стоит один конкретный руководитель. Думаю, что те обстоятельства, которые мы наблюдаем в последнее время, красноречиво это демонстрируют. 

   - Вы имеете в виду Влада Плахотнюка?

Говоря о руководителе, мы подразумеваем Плахотнюка, который держит под контролем государственные учреждения: Генеральную прокуратуру, НБМ, Национальный центр по борьбе с коррупцией и так далее. Эти учреждения находятся в его подчинении.

   - Чем вы руководствуетесь, когда говорите, что Плахотнюк - один из тех, кто получил выгоду от этой банковской махинации?

Я руководствуюсь тем фактом, что он контролирует государственные учреждения и НБМ. Если бы эти учреждения были независимыми, то кража века не была бы возможна. Достаточно вспомнить обстоятельства. У НБМ были все необходимые возможности: например, применение и взимание штрафов с акционеров, применение коррективных мер, вывод определенного количества администраторов, организованная блокировка действующих акционеров, назначение специального надзора, блокирование определенных типов операционных действий. Все знали, что за спинами всех этих трех банков стоял Шор. НБМ мог блокировать ряд директоров за допущенные нарушения и назначить специальный надзор. 

Как бы нас не убеждал Драгуцану, что были приняты все необходимые меры, по факту статьи 15, 37 (п.1) и 38 Закона о финансовых учреждениях выполнены не были. За спинами некоторых действовавших организованно акционеров находились компании, главным бенефициаром которых был Илан Шор. С другой стороны, давайте прямо посмотрим, кто действовал в рамках БНМ. Я вам приведу такой пример. Когда я работал в Victoriabanca в качестве главы Отдела по предотвращению отмывания денег, Владимир Цуркану был директором кредитного отдела. Он же, когда произошла эта история с мошенничеством, занимал в НБМ пост директора Отдела по надзору и регулированию. То есть, это человек из подконтрольного Плахотнюку банка. Владимир Цуркану в НБМ отвечал за банковский надзор, ежегодную проверку и контроль в коммерческих банках. Все отчеты шли через него и вместе с тем направлялись вице-президенту, который отвечал за контроль над консультационным управлением НБМ, и мог вносить предложения по исправлению финансовых санкций. 

Не последовало никакой адекватной реакции на то, что произошло в этих трех банках. Включая Banca Sociala. Ряд директоров выведен не был, никаких санкций никто не наложил, даже специальный надзор не был создан. Я знаю об этом, я видел отчеты обычных сотрудников, принявших участие в добровольном надзоре. В этих докладах четко представлено положение дел во всех трех банках: НБМ, Unibank и Banca Sociala.  Владимиру Цуркану следовало действовать по 15, 37 (п.1) и 38 статьям Закона о финансовых учреждениях . 

Нужно было привлечь администраторов всех трех банков за неоднократные нарушения. Не должна была госпожа Рахуба в 2014 году после формальной отставки Сергея Албот становиться временно исполняющей обязанности председателя Banca Sociala. Потому что ранее в этом же банке она отвечала за кредитование юридических лиц, ухудшив финансовое положение банка. А значит НБМ не должен был одобрять ее кандидатуру. Важно отметить, что функцией назначения администратора управляющим банка всегда был наделен административный совет НБМ (а это исполнительный орган), а во главе его находился Драгуцану. 

Драгуцану был проинформирован о ситуации в этих трех банках.

Достаточно было, чтобы люди, которые приняли участие в ухудшении финансовой системы, не были допущены к дальнейшей работе. И сегодня перед нами была бы совершенно другая картина. И эти банки бы сейчас спокойно продолжали работать, 3190 сотрудников сохранили бы работу, курс лея к евро и доллару был бы ниже, а денежно-кредитная ситуация была бы гибче по отношению к более дешевым кредитам, ну а нагрузка на государственный бюджет стала бы меньше.

Цуркану, Дохотару, Тэбырца и Драгуцану неплохо бы было собрать и задать им ряд вопросов.

Драгуцану был проинформирован о ситуации в этих трех банках. Президент же как минимум просматривает все годовые и специальные отчеты.  Более того, лично Матей Дохотару, желая блеснуть перед Драгуцану (был президентом на тот момент) запросил у того аудиенцию и доложил о ситуации в этих трех банках. А после этого был продвинут в должности: из простого экономиста он превратился сразу в главу Департамента банковского надзора, минуя стандартный в таких ситуациях подъем по служебной лестнице и не становясь сначала начальником отдела. 

Владимир Цуркану пришел в НБМ из банка, где Плахотнюк был Председателем наблюдательного совета. Цуркану, Дохотару, Тэбырца и Драгуцану неплохо бы было собрать и задать им ряд вопросов.  Откуда они получали указания и какого они рода, потому что их бездействие послужило серьезным экономическим ударом по государственному бюджету, да и экономике в целом. 

Здесь мы приходим к выводу, что их решение о таком поведении не было независимым. Существуют данные аналитического центра, которые предстоит еще проверить и ряд сотрудников НБМ, которые могут пройти свидетелями по этому делу.  

Очевидно, что без вмешательства господина Плахотнюка это мошенничество было бы невозможным. Поэтому показания свидетелей крайне важны, потому что они определенно приведут нас к тем, кто получил от этих операций прямую выгоду. 

Даже в денонсации Илана Шора черным по белому написано, что в сентябре 2014 года он и Влад Филат были вызваны никем иным, как Плахотнюком, на совещание в отель «Кодру». Вот по какому такому официальному праву Плахотнюк вызвал Илана Шора и Влада Филата на совещание? Плахотнюк предупредил их, что эти деньги могут исчезнуть. То есть, из заявления Шора мы видим, что Плахотнюк каким-то образом знал, что произойдет с этими тремя банками. Другой вопрос: каков был интерес Плахотнюка предупреждать их об этой ситуации?
Очевидно, что без вмешательства господина Плахотнюка это мошенничество было бы невозможным.
   - Что конкретно вы подразумеваете, когда говорите о выгодах Плахотнюка: деньги или возможность упрятать за решетку конкурентов?

В первую очередь я говорю о деньгах. Речь идет о заговоре, либо бездействии различных учреждений: от НБМ до СИБ. Потому что они все знали, что происходит. Так что, выгода, конечно, была материальная. Ну а заодно уже, раз дела пошли так удачно, Плахотнюк решил и от конкурентов избавиться. 

   - Какими были ответы на ваши жалобы?

Первыми мне ответили из Антикоррупционной прокуратуры. Я просил сообщить о статусе свидетелей . Они ответили расплывчато, сказали, что дабы не навредить расследованию, информация по этому делу держится в тайне. Я не понимаю, как расследованию может помешать раскрытие свидетелей, подозреваемого или обвиняемого. А вот из того, что Рахуба и Бэркэ находятся в статусе подозреваемого и обвиняемого, тайны никто не делает.

Нахождение на свободе Шора может помешать расследованию, он может повлиять на свидетелей и уничтожить некоторые доказательства.

Так что, наоборот: расследованию вредит тот факт, что эти люди находятся на свободе. Нахождение на свободе Шора может помешать расследованию, он может повлиять на свидетелей и уничтожить некоторые доказательства.

Еще одна жалоба НБМ – в отношении развития процесса передачи депозитов вкладчиков этих трех банков (BEM, Banca Sociala, Unibank) другим банкам. Эти три банка уже понесли убытки, остались без капитала и получили срочные кредиты от НБМ, предоставленные под государственную гарантию. Эти одобренные кредиты были искусственно расширены и увеличили объем денег в стране за счет выпуска молдавского лея по непокрытым позициям. А это привело к обесцениванию лея, инфляции и интервенции НБМ на валютном рынке из валютных резервов. 

Как вы думаете, откуда НБМ взяли 14,5 миллиардов леев? В этом то и состоял трюк с выпуском 14,5 миллиардов молдавских леев на поддержку этих трех банков (BEM, Banca Sociala, Unibank), чтобы впоследствии, скупив иностранную валюту, оказать дополнительное давление на молдавский лей.  

Другими словами, выпускается 14,5 миллиардов непокрытых леев. То есть, по сути, бумага. По себестоимости на нее покупается валюта из государственного фонда. Другой вопрос: куда делись деньги? И что самое интересное, этот процесс был проведен, когда эти три банка уже находились под спец контролем. Всем нам известно, какой была экономическая ситуация в ноябре 2014 года.

В моем списке есть очень важный свидетель, который мог бы пролить больше света на всю эту историю. Этот человек работал в Banca Sociala главой Отдела по управлению международных расчетов. Он курировал местные и международные трансферы и занимался куплей-продажей валюты. Когда началось падение молдавского лея в ноябре 2014 года, мы связались с Валентиной Опря. На вопрос о том,  что происходит с молдавским леем, она ответила, что “это такое упражнение”, чем ясно дала понять, что это тщательно организованное и спланированное действие. Если вы изучите период, когда банкам были предоставлены эти срочные кредиты, то увидите, что именно тогда и произошло самое резкое снижение курса молдавского лея, а именно с ноября 2014 по апрель 2015. Проанализируйте, какие банки приобрели наибольшее количество иностранной валюты в этот период и вам все сразу станет ясно. 

Этих депозитов BEM, Banca Sociala, Unibank уже больше не существовали, потому что эти три банка уже были декапитолизированы, а деньги с депозитов были переведены через офф-шоры под видом кредитов дочерних компаний Шора. То есть, по факту у вкладчиков больше не было своих денег. Трансфер депозитов в другие банки был осуществлен за счет срочных кредитов от НБМ. 

Интересно узнать ответы вот на какие вопросы: каков был механизм выбора банков, которые получили пользу от перевода депозитов из BEM, Banca Sociala и Unibank? Куда ушли деньги, которыми перекрывались депозиты вкладчиков? И какие банки получили выгоду в результате этих махинаций? Вот на эти вопросы ждем ответов. 

   - Вы согласовываете свои действия с Михаилом Гофманом?

В ту минуту, когда он выступил с такого рода откровениями, я порадовался, что наконец нашелся человек, который говорит правду. После этого я сделал собственные откровенные заявления. Спустя какое-то время я связался с Михаилом Гофманом, у нас состоялся некий обмен мнениями. Мы договорились объединить наши усилия в этой битве против тех, кто устроил грабеж века. Господин Гофман сообщил мне, что некоторые люди в США желают со мной поговорить. Больше того, мне поступил звонок из США. Я проверил номер: он оказался закреплен за правительственной службой штатов. 

Какие-то действия мы обговариваем, чтобы укрепить наши позиции.
Мы призываем гражданское общество проявить активное участие в раскрытии обстоятельств дела об ограблении века, потребовав провести международное расследование.  Я призываю всех свидетелей по этому делу связаться со мной, чтобы вы могли дать показания органам следствия США. Ваша анонимность гарантирована. 
Политика, Сагайдак, Гофман, Плахотнюк, Филат, Шор, Платон
Поделиться:
Комментировать статью Добавить в закладки

Оставить комментарий


Комментариев нет