Глава минюста ОЛЕГ ЕФРИМ рассказал корреспондентам «Ъ-MD» ВЛАДИМИРУ СОЛОВЬЕВУ и ОЛЬГЕ ГРОСУЛ о том, как идет реформа судебной системы и правоохранительных органов, к каким еще антикоррупционным законам следует готовиться молдавским судьям и на что будут потрачены десятки миллионов евро, выделенных ЕС на проведение указанных реформ.  «Не имеет смысла реформировать судебную систему, МВД, прокуратуру по отдельности» — Что сделано, а что осталось сделать в рамках реформирования судебной и правоохранительной систем? — Была принята Стратегия реформы юстиции до 2016 года. На основании стратегии разработан план действий, в котором буквально по минутам расписаны наши шаги. В целом график исполнения плана соблюдается. Были приняты очень важные законы и нормативные акты, касающиеся изменений в судебной системе и в других отраслях, связанные с реформой юстиции. Изменения, которые мы предлагаем осуществить и осуществляем, носят комплексный характер. Реформированию подлежит все — начиная от юридического образования в вузах и заканчивая Конституционным судом. Не имеет смысла реформировать судебную систему, МВД, прокуратуру по отдельности. Если не будет комплексных изменений в этих структурах, система не будет работать так, как мы ожидаем. Уже сейчас можно говорить об определенных результатах. Кроме принятия Стратегии по реформированию юстиции и плана действий по ее внедрению, уже произошла ликвидация экономических судов, реформа Центра по борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией (ЦБЭПК). Недавно президент промульгировал важный пакет законов, касающихся судебной системы. Результаты этой работы чувствуются по изменению отношения людей к судебной системе. Последний опрос, проведенный в мае этого года, установил, что впервые за последние семь лет доверие общества к судебной системе растет. До сих пор оно только падало и достигло критического момента в ноябре 2011 года, когда 42% населения полностью не доверяли судам. — А сейчас сколько не доверяют? — Сейчас полностью не доверяют 34%. — Тоже немало. — Я уверен, что будет тенденция к росту доверия. Сокращение процента недоверяющих — это реакция наших граждан на политику правительства и доказательство того, что мы на правильном пути. — Но есть реакция и других граждан на ваши реформы — граждан в судейских мантиях. Они не слишком довольны новыми законами, особенно тем, что их лишили иммунитета. — Принятый закон содержит очень важные антикоррупционные меры. Они касаются лишения судей иммунитета за коррупционные преступления и правонарушения, лишения права получать повышенную пенсию и другие привилегии, в случае если они были уволены из системы за неисполнение своих обязанностей. Понятно, что определенные представители судебной системы очень недовольны этими положениями закона. Но надо, чтобы все поняли, что цель нововведений не в том, чтобы увидеть судью за решеткой, а в том, чтобы у наших граждан было то правосудие, которого они ожидают,— справедливое правосудие. Все наши действия направлены именно на это. «Многим судьям есть чего бояться и что скрывать» — Были разговоры о том, что судьи намерены опротестовать новые законы в Конституционном суде (КС). — Пленум Высшей судебной палаты (ВСП) имеет право обращаться в КС. Но я не думаю, что в нынешних условиях, когда очень большой процент населения не доверяет судебной системе, считая, что там везде коррупция, обращение в КС будет одобрено обществом. Мы проводим опрос на эту тему. И если посмотреть его результаты, то видно, что 86% респондентов сказали, что в случае, если судьи опротестуют лишение иммунитета, то не надо продвигать закон о повышении им заработной платы. Хотя здесь тоже есть важный момент — судьи должны иметь нормальные условия труда, чтобы сосредоточиться только на исполнении правосудия. Зарплаты, конечно, будут повышены, но это не единственная антикоррупционная мера. Если вы заметили, мы начали с антикоррупционных мер и только после этого заговорили о повышении зарплат. Потому что только лишь повышение зарплат может привести к обратному эффекту — вырастут и размеры взяток. — Повышение заработной платы вряд ли перекроет коррупционную составляющую в доходах нечестных судей. — Более того, есть научное исследование этого вопроса. Если повышение зарплат не сопровождается другими антикоррупционными мерами, оно способствует росту взяток. — Судьи способны обращением в КС заблокировать новые законы? — Сам факт обращения в КС, если оно будет, еще не значит, что законы неконституционные. Только лишь обращением судьи не могут заблокировать эти законы. Я и все мои коллеги абсолютно уверены, что ничего неконституционного в этих законах нет, потому что только в постсоветских странах есть такое понятие, как судейский иммунитет. Можно привести пример Румынии, где в снятии иммунитета не нашли ничего неконституционного. Это вовсе не означает, что любой полицейский или прокурор сможет возбудить против судьи уголовное дело. Это сможет сделать только генпрокурор. Но, учитывая, что коррупционные преступления имеют свою специфику, важно, чтобы была возможность задерживать корруцпионеров на месте преступления. Обычно получение подобной санкции от Высшего совета магистратуры (ВСМ) затягивает этот процесс, что делает взятие с поличным невозможным. Более того, у нас есть конкретный пример, когда генпрокурор обратился в ВСМ за разрешением организовать взятие с поличным, ВСМ одобрил действия прокурора, однако подозреваемый был предупрежден, что свело на нет операцию по его задержанию. Это еще один аргумент в пользу того, что никакой иммунитет не должен препятствовать расследованию коррупционных преступлений. — Если судьи так цепляются за привилегии и особенно за иммунитет, им действительно есть чего бояться. — К сожалению, многим судьям есть чего бояться и что скрывать. Конечно, нельзя утверждать, что все судьи такие. В судебной системе есть профессионалы, которые соответствуют всем требованиям. Именно они должны изнутри поддерживать изменения, которые предлагает правительство. Они должны быть заинтересованы в том, чтобы судебной системе доверяли широкие слои населения. Но есть и определенное сопротивление. Это, кстати, характерно для всех сфер, которые реформируются. Изменения означают, что мы перестаем жить так, как жили до сих пор. Я понимаю некоторых судей, их опасения по поводу вероятных провокаций. Теоретически провокаций исключать нельзя, но у судей есть дополнительные гарантии по сравнению с другими членами общества. Против них может возбудить уголовное дело только генпрокурор. И я абсолютно уверен, что ни один судья, который будет рассматривать запрос генпрокурора о возбуждении уголовного дела против своего коллеги, не допустит, чтобы был нарушен закон. Если же судьи не верят своим коллегам, которые будут рассматривать их дела, почему наши граждане должны верить этим судьям? Я не понимаю аргументов о том, что новые законы дадут возможность давить на судей. Сегодня у наших судей абсолютный иммунитет, а они жалуются, что на них давят. Ну тогда я не знаю, что нужно сделать для того, чтобы в нынешних условиях судья был независимым. — Вы обращались в генпрокуратуру с просьбой проверить деятельность судей, к чьей профессиональной чистоплотности возникли вопросы. Что с этими обращениями и судьями? — Даже не знаю, как начать отвечать на этот вопрос. Все свои обращения я делаю в качестве члена ВСМ. Ежедневно я получаю очень много обращений от граждан, от организаций и, кстати, от судей, которые возмущены определенными действиями своих коллег и тем, что в целом происходит в судебной системе. Если в результате такого анализа я считаю, что есть основание возбудить дисциплинарное дело, я это делаю. Если, анализируя эти факты, мне может показаться, что здесь есть состав преступления, в этом случае мы обращаемся к генпрокурору. Так вот, мы все еще ждем ответа от генпрокурора по случаю судьи Нины Чернат (судья ВСП, подозреваемая в сокрытии доходов.— «Ъ-MD»). Также ждем дальнейших действий в отношении судьи Николая Ногая, против которого почти год назад было возбуждено уголовное дело по факту участия в рейдерском захвате акций Moldova Agroindbank. К сожалению, пока никаких новостей относительно этого случая также нет. «Не надо путать традиции нашего народа с коррупционными схемами» — При проведении реформ нельзя не учитывать помимо каких-то законодательных и институциональных моментов еще и ментальный фактор. Все привыкли к таким коррупционным явлениям, как кумовство и непотизм. Будут ли законы работать с учетом этих нюансов? — Не надо путать традиции нашего народа с коррупционными схемами. То, что у нас маленькая страна и все люди знают друг друга, не означает, что это может каким-то образом являться обоснованием для коррупционных действий. Точно так же я не могу понять тех судей, которые говорят: «Прежде чем требовать от нас не совершать коррупционных действий, дайте нам высокие зарплаты». Никакая зарплата, какой бы низкой она ни была, не может быть основанием для коррупции. Если судья считает, что его труд не оценивается соответственно его вкладу и рискам, пусть идет работать, например, адвокатом. Адвокаты зарабатывают совсем другие деньги. Но я за последние 20 лет не припоминаю ни одного случая, чтобы судья публично заявил: «Я подаю в отставку, потому что у меня маленькая зарплата и я больше не хочу работать в суде». Наоборот, посмотрите, какой конкурс на получение места судьи! В Национальном институте юстиции, где готовят судей и прокуроров, конкурс — девять-десять человек на место. — Кстати, об институте юстиции. Циркулируют настойчивые слухи, что за поступление туда нужно дать взятку примерно 20 тысяч евро. — Очень больно, если это так. В данном случае, наверное, этот вопрос должен быть адресован руководителю другого органа, который обязан раскрывать коррупционные преступления. Сейчас мы пытаемся на законодательном уровне закрепить положения, которые сделают процесс поступления туда прозрачным, чтобы было понятно, что требуется от кандидатов на должность судьи или прокурора. — Вы как-то заявляли, что готовится механизм санкций в отношении судей, после решений которых Молдова проигрывает дела в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ). Вы придумали, как их наказывать? — Это одна из самых больших проблем нашей судебной системы и одновременно большая проблема для правительства. Очень много финансовых ресурсов тратится на возмещение компенсаций тем лицам, которые пострадали в результате судебных ошибок. Если вы помните, с 2007 года у нас действовал закон, в соответствии с которым в регрессном порядке судья должен был возмещать бюджету денежные средства, если доказывается его вина. За все это время не было ни одного случая, потому что фактически невозможно доказать вину конкретного судьи. Поэтому данный закон не работал и никогда не будет работать. В принципе над судьей не должен довлеть прессинг того, что он будет возмещать деньги в случае судебной ошибки. Поэтому с сентября мы начинаем разработку нового закона о дисциплинарных взысканиях, в котором будут конкретные положения о том, как наказывать судей, чьи ошибки привели к проигрышу Молдовой дел в ЕСПЧ. — Облегчает ли проведение судебной реформы тот факт, что президентом Молдовы стал профессиональный судья Николай Тимофти? Он помогает продвигать антикоррупционные законы и другие нормативные акты по реформированию системы юстиции? — Ответ положительный, конечно. Это почувствовалось достаточно быстро. Сам факт, что президент страны всю жизнь проработал судьей, означает, что он очень хорошо знает хорошие и плохие стороны этой системы. Все, наверное, помнят, что, когда Николай Тимофти был председателем ВСМ, у нас неоднократно были разные позиции по определенным вопросам. То же самое есть и сейчас. Но тот факт, что у нас разные взгляды на проблему, не мешает продвижению реформ. Когда на прошлой неделе был промульгирован закон о снятии иммунитета с судей, президент заявил, что, несмотря на другое видение этой проблемы, он подписал этот закон, чтобы не тормозить реформу юстиции. Я это приветствую. — Разделяете ли вы мнение президента Тимофти о том, что глава государства должен иметь право неограниченное количество раз отклонять кандидатуры на пост судьи, предложенные ВСМ? — Не думаю, что президент столь категорично высказался по этому вопросу. Он, как судья, конечно, знает, что исполнительная власть или институт президента не должен иметь права вето на назначение судьи, потому что в данном случае это может негативно влиять на независимость судебной системы. Однако ситуация, при которой ВСМ может простым большинством или двумя третями голосов обязать президента назначить судьей определенного человека, даже если президент отклонил его кандидатуру по конкретным мотивам, тоже, по-моему, неправильная. Наверное, здесь есть поле для изменений. Может быть, стоит увеличить необходимое количество голосов членов ВСМ для повторного обращения к президенту о назначении судьи. Во всяком случае, этот вопрос может быть проанализирован, а процедура изменена. — Готовятся ли вашим министерством еще какие-то законодательные инициативы, касающиеся судей? — Начинается разработка инициативы, предусматривающей возможность намеренного провоцирования судей на совершение коррупционных действий (teste de integritate). Наши судьи категорически против этого важного закона. Тем не менее мы уже создали рабочую группу, в которую включили представителей судебной системы, прокуратуры, гражданского общества и минюста, и будем двигаться в этом направлении. «Абсолютно нормально, чтобы члены правительства были политическими фигурами» — Не мешает ли реформированию правоохранительной системы тот факт, что в Молдове руководители силовых и правоохранительных структур назначаются исключительно по политическому принципу? ЦБЭПК и минюст возглавляют ставленники одной партии, генпрокуратуру — другой. Это правильный подход? — Во-первых, мы должны четко отделить политические функции от функциональных обязанностей того или другого государственного органа. Абсолютно нормально, чтобы члены правительства или главы министерств были политическими фигурами. Но это не должно пониматься так, что если министр представляет какую-то партию в правительстве, то он должен принимать решения в интересах этой партии. Есть программа правительства, которая должна исполняться. Это касается и других руководителей. Взять, например, генерального прокурора. Учитывая, что его назначает парламент, он, конечно, выдвигается определенным образом — либо определенным числом депутатов, либо председателем парламента. Нельзя полностью исключить политическую составляющую в процессе назначения, но вся эта составляющая должна исчезнуть в тот момент, когда генпрокурор вступил в должность. В дальнейшем он должен руководствоваться только законом, который следует исполнять. Что касается ЦБЭПК, то как раз на днях было объявлено о конкурсе на должность главы ведомства, был изменен порядок его назначения. Будет проведен публичный конкурс, который проводит юридическая комиссия парламента. К 1 октября парламент должен назначить нового руководителя центра. — Планируется ли распространить такую практику назначения руководителей на другие структуры, например на генпрокуратуру? — Хотя генпрокуратура находится под парламентским контролем, изменения и реформа обязательно должны касаться и этой структуры. Я думаю, процедура назначения генпрокурора будет детально обозначена в изменениях, которые скоро последуют. — Сколько еще времени потребуется Молдове, чтобы в рамках плана действий Молдова—ЕС осуществить все реформы в системе юстиции? — Если вы имеете в виду план либерализации визового режима, то мы сейчас находимся на втором этапе его реализации. Первый этап — принятие законов нашей страной успешно пройден. Второй этап очень важен с точки зрения исполнения законов. Мы должны сделать так, чтобы все принятые законы исполнялись и приносили конкретные результаты. «У нас есть уникальная возможность полностью обустроить систему судов» — ЕС намерен выделить Молдове деньги на внедрение всех принятых законов. Они пойдут в бюджет, и распоряжаться ими будет правительство. О какой сумме идет речь, и каковы гарантии, что деньги будут потрачены по назначению? — Если говорить конкретно о поддержке реформы юстиции, речь идет о 10 млн евро, которые предоставляются в качестве технической помощи. Есть и другая сторона поддержки, которая касается бюджетного финансирования в размере 52 млн евро. Мы приняли Стратегию реформирования юстиции и План действий. Эти документы удовлетворили Евросоюз, и он выделил деньги на внедрение предусмотренных в них мер. Также в рамках политики more fore more («больше за большее».— «Ъ-MD») мы получаем порядка 8 млн евро бюджетного финансирования на поддержку действий в рамках Стратегии по реформированию юстиции. Бюджетное финансирование предусматривает, что деньги перечисляются правительству, которое распределяет их на конкретные действия. Но мы должны четко знать, что в матрице по исполнению этого бюджетного финансирования записываются конкретные результаты, которые мы должны достигать и демонстрировать. При отстутствии видимых результатов это финансирование будет урезано. — Не очень понятно, что на деле означает финансирование внедрения законов. На что конкретно будут тратиться европейские деньги? — Деньги будет распределять минфин так же, как он распределяет другие средства из бюджета. Я категорически против того, чтобы деньги тратились на разного рода экспертов и экспертизы. У нас сейчас есть уникальная возможность полностью обустроить систему судов: построить и отремонтировать суды, там где необходимо, чтобы в дальнейшем мы никогда не возвращались к этому вопросу. Я буду настаивать на том, чтобы определенная сумма была потрачена на строительство в Кишиневе Дворца правосудия, где будут сосредоточены все судебные инстанции, за исключением ВСП. Это необходимо потому, что самые плохие условия для свершения правосудия именно в Кишиневе, в секторальных судах. Кроме того, если все суды первой инстанции будут объединены, например, в муниципальный суд, все граждане, адвокаты и прокуроры будут находиться в одном месте и не будет затягивания процессов. Можно построить суд, который будет соответствовать абсолютно всем передовым требованиям. Нельзя не сказать и о том, что у нас сейчас пять секторальных судов, а это значит — пять председателей, пять заместителей. Объединение в муниципальный суд позволит уменьшить число начальников и повысит производительность этих инстанций. — То есть это такой принцип судейского «единого окна». — Да, потому что часто бывает, что у адвоката или какой-то из сторон назначено несколько заседаний в один день, но в разных судах. Возникает риск того, что человек физически не успеет на заседание и судья отложит рассмотрение дела, что ведет к нарушению сроков его рассмотрения. — В какой стадии находится проект Дворца правосудия? — Его строительство предусмотрено Стратегией реформы юстиции и в плане действий по ее внедрению. Хотелось бы приступить как можно быстрее. Мы должны это сделать до 2016 года, когда истекает срок внедрения Стратегии. — То есть пока рано говорить о том, когда именно будет заложен первый камень дворца? — Сначала надо найти подходящее место. Нельзя построить Дворец правосудия на окраине города, потому что он должен быть расположен так, чтобы было удобно до него добираться. Это, кстати, один из примеров того, на что будут потрачены европейские деньги. Какая-то их часть будет израсходована на технологии не только для судов, но и для прокуратуры. На создание базы данных для всех структур, участвующих в процессе правосудия. Мы должны понимать, что живем в XXI веке и к определенному моменту должны будем полностью отказаться от бумаг. Мы не должны исключать перспективу внедрения электронного правосудия и по возможности использовать меньше бумаг и свести к минимуму столкновение граждан с чиновниками. Те, кому не очень нравится деятельность министерства юстиции, часто говорят, что деньги Евросоюза пойдут, как обычно, на зарплаты чиновникам, приглашение экспертов, на командировки. Я со всей ответственностью заявляю, что это не так. Деньги будут потрачены прозрачно, в соответствии со Стратегией реформы юстиции и законом о бюджете. — Вопрос, может быть, не по адресу, но все же. Недавно страна отпраздновала национальный день языка — Limba Noastra. Это стало поводом для того, чтобы вернуться к старому спору о том, на каком языке говорят в Молдове — на молдавском или на румынском. Не планируется ли заменить название языка в Конституции на румынский? — Вопрос действительно не по адресу. Но если посмотреть на недавние заявления политиков, то можно увидеть, что до конца мандата этого парламента будет принята новая Конституция страны. Теоретически можно говорить о том, что при ее принятии будет обсуждаться и этот вопрос. © «Kommersant.md»
Поделиться:
Комментировать статью Добавить в закладки

Оставить комментарий


Комментариев нет